"Я всегда ищу только такого рода работу, чтобы как можно реже видеть начальство, как можно меньше получать указаний и так, чтобы в любой момент можно было встать и уйти. Когда я кому-нибудь такое говорю, люди сразу недоверчиво спрашивают: "Это где ж такие работы бывают?"

А сама работа заключается в том, что ты как бы управляешь хозяйством в большом доме. Не знаю как в других штатах, но в Калифорнии есть такой закон, что если в доме больше двенадцати квартир, то домовладелец должен поселить в него управляющего для присмотра за всеми этими ненормальными людьми и всем тем, что они с этим домом выделывают.

Ну, например, жили у меня четыре араба прямо надо мной, из Ирака, которых взяли в плен еще при Буше-отце, когда они затеяли войну в Персидском заливе. Кто из них хотел в Америку, тем дали разрешение и они приехали и сразу получили государственное пособие. Когда меня приняли на эту работу, то я узнала, что у этого дома уже существовал договор с Комитетом по спасению беженцев, чтобы их из аэропорта - прямо на квартиру, за которую уже Комитет заплатил за два месяца вперед.

Вот в одну прекрасную ночь слышу странный стук, который меня разбудил. Помучилась я какое-то время, а потом решила - ну уж нет, не буду я такое нахальство терпеть: два часа ночи - и ведь знают, подлецы, что над управдомом живут! Одеваюсь, поднимаюсь к ним и звоню.

Долго они не открывают, но я звоню настойчиво. Наконец, на пороге появляется один из них, весь окровавленный и в руках топор держит. "Привет", - говорит и улыбается. Ну,- думаю,- спятил мужик, убил кого-то и рехнулся! Беру себя кое-как в руки, все-таки я здесь управдом, и говорю: "Что, мол, за дела, стук такой в два часа ночи! А он мне весело отвечает: "Извините, - мол,- за беспокойство, барана рубим" (это на паркете-то!) Я тут совсем обалдела и говорю: "Какого такого барана?!" А он говорит: Так, как, - мол, - какого - обыкновенного. Рамазан ведь завтра, что же вы, не знаете?

Я, конечно, сделала ему замечание, что в два часа ночи все же не надо бы шуметь, тем более на паркете, а сама ужасно обрадовалась, что не убийство там какое-нибудь, а то один раз они на четвертом этаже затеяли драку и давай метать ножики друг в друга. Я пошла разбираться, а они меня в пылу еще не заметили и запустили свой пиратский ножик так, что он просвистел рядом и вонзился в дверь одной жилички. Она за дверью была и так напугалась, что очень скоро съехала.

Однажды я сдала квартиру всего из одной комнаты и кухни двум маленьким вьетнамкам. Таким маленьким, что даже их немного жалко было, и жили они себе, поживали, как один раз у них забилась раковина на кухне. Надо сказать, что у всех этих людей с Дальнего Востока вечно с водопроводом проблемы. Рису может слишком много, или уж не знаю.

Но вот пришел водопроводчик, а никто дверь не открывает,(этот грабитель семьдесят два доллара в час берет и его время идет, он не торопится). Я позвонила несколько раз, ну и открыла дверь своим ключом.

Вот за что люблю Америку, так это за разные удобства - у меня есть ключ, который открывает все сорок квартир с разными замками. Ну и открылась нам картина, уж не знаю как и описать: есть тут такие детские кроватки двухэтажные, ну, если, например, у вас две девочки, или два мальчика, а детская одна, то вы и покупаете такую кроватку вместо двух, чтобы места меньше занимала. Вот на этой самой кроватке спят одна над другой обе эти вьетнамки, но каждая в обнимку с маленьким вьетнамцем.

А по договору не имеют права. Водопроводчик починил им все, выходит и смеется, говорит, мол бегал взад-вперед пока прочищал, а "стопка этих" так и не проснулась.

Потом были у меня такие гомосексуалисты, но не те, которые в художники обычно подаются, или в артисты, а простые - строительные подрядчики. Соберутся, бывало, напьются пива и звонят этим проститутам с улицы Левенворс. Так бы все ничего, но главный квартиросъемщик, Леонард, когда занимался с ними любовью, то издавал такие громкие и странные звуки, которые почему-то напоминали джунгли с криками неведомых животных, так наш дом от них весь аж замирал!

А за что его выселять - нет такого закона, чтобы звуки при этом не издавать. Потом он поссорился с хозяином из-за того, что не желал платить за использование места, где он устроил склад строительных материалов, вот тогда его и выселили, слава Богу.

Геев и у меня было полно - все-таки Сан-Франциско, ихняя столица. Вот в квартире номер два весь этот ужас и случился. Они жили в доме много лет, вели себя тихо и вполне прилично. Сказали, что они художники и действительно, коридор перекрасили в темно-сиреневый цвет, что по договору не положено. А дальше я, естественно, не заходила (я захожу только, если что-нибудь случилось - пожар, или помирает кто-нибудь, а так -нет).

Один из них, кубинец, маленький такой, в золотых цепях и шелковых рубашках, сбежал сразу, как только Кастро пришел к власти, на последнем, говорит, пароходе. Кстати, гейский район у нас почему-то называется Кастро, сколько лет живу здесь, а все никак не узнаю, в честь которого это Кастро.

Любил он со мной интеллигентную беседу завести, как, мол, этих засранцев бомжей в дом не пускать. Стрелять их, говорит, надо, сволочей. А иногда говорит: "Вот как-нибудь приглашу вас на просмотр наших художественных работ. Устрою мелкую закуску, выпивку и проведем славно время, очень уж мне хочется, чтобы вы увидели наше с Хэрри творчество".

А второй мужик, крупный такой блондин с добродушным лицом, Хэрри. Очень застенчивый, мягко так всегда улыбается, как идет по коридору, и одет вполне прилично, по нормальному, рубашка в клетку, джинсы.

Все было хорошо, пока Пабло не умер от какого-то рака. Тут выяснилось, что Хэрри умственно отсталый и Пабло все те годы за ним следил, чтобы он выглядел прилично и все остальное. А как он умер, тут его эти торговцы наркотиками быстренько скрутили. Приучили к этому делу, заняли его квартиру и такое там устроили! Каждые две минуты около нас останавливалась машина и из нее кто-нибудь - шасть прямиком в номер два. Дело недолгое, они - тем -деньги, те - этим - наркотики и до свиданья!

Так тянулось месяца два. В полицию я, конечно, звонила, и не раз, но только огорчилась от этих бездельников и сильно их запрезирала - они даже ни разу не смогли зайти в эту квартиру - разрешение на обыск достать не могли. Или не хотели, кто их разберет? Ведь никто точно не знает - подкупная полиция в Америке, или нет.

Потом были наняты частные детективы - это просто смех! Потребовали много денег, стол, кресло, нагреватель, электрический чайник и лампу и велели поставить все это в коридоре. Я поставила. Явился такой "детектив", уселся и стал ждать. Чего он ждал, я до сих пор не пойму - когда мимо него начнут преступники ходить и наркотиками обмениваться? Те, конечно, стали ходить по черной лестнице через двор, да и только!

А кончилось все это очень просто. Хэрри бросился с нашего знаменитого моста, Голден Гейт. С него все хотят броситься, ну, в смысле, те, которые уже решились. И как там эти смотрители моста ни стараются и решеточки всякие приделывают, но все равно этих людей ничто не удерживает.

Они, говорят, гибнут не от того, что утонули, а от удара о поверхность воды - высота слишком большая. И о них никогда никто по новостям не говорит. Люди эти ничем не интересны, что про них скажешь - одинокий, больной, неудачник - только и всего! Кому это интересно? А про нашего Хэрри сказали, так как он умудрился остаться в живых и спокойно вернуться домой, как говориться, без единой царапинки.

И не просто не расшибся, а еще и случилась рядом проплывающая яхта, а на ней не слесарь какой-нибудь катался, а как раз доктор, травматолог. И искусственное дыхание обеспечил и телефон у него случился, чтобы скорую помощь вызвать. Забрали Хэрри в госпиталь и определили, что здоров, как я не знаю кто, вот, разве что на голову... не очень.

Только он все равно через неделю умер. Кокаину лишнего себе вколол. Видать, жить он без этого Пабло Оливы не желал.

После этого те люди из его квартиры сами как-то рассосались. Я как зашла в нее, так и ахнула, что там было! А художества их, кстати, заключались в том, что они вырезали голых мужиков из альбомов с репродукциями знаменитых художников и делали из них такие картинки, как дети, наклеивая вперемежку на бумагу. Я взяла несколько альбомов так, как наследников у них никого не было - художника Рафаэля и еще одного, жалко, что альбомы попортили.

Но не все жильцы у меня были ненормальные - вот одна даже учительница жила, а потом даже одна докторша с маленьким ребенком. Да что говорить, если бы не эти ненормальные жильцы, то работа была бы золотая! Подметешь вокруг дома, лестницу пропылесосишь, но это редко, нечего их баловать. Ну, квартплату соберешь, запишешь все в разные гроссбухи. Потом ломают они много чего, надо вызывать умельцев разных для починки, да поторговаться, чтобы цену не накручивали, как сумасшедшие - это такой народ пошел! Недавно крышу позвала чинить тут одного китайца, так он счет прислал на тысячу пятьсот, а там работы было максимум на три часа. Ну, не грабеж ли? Черной такой дрянью - раз-раз дырку-то - и залепил."

« HOME